Следующая остановка - страна чудес

Главный герой в этом фильме будто случайно вышел из личного провала: это тот человек, который вечно пытается собрать себя по кускам после очередного удара. Вот так вот начинается история, где все дышит дневниковой честностью, и в этом даже чувствуется кинохроника без прикрас. Сначала мир разламывается для Эрин: она в 1997 году окончательно разочаровалась в жизни, и точка там не для красоты. Ну и вот, ее любовник уходит, бросая ее, оставляет на прощание не слова, а кота Фиделя, словно перекладывает боль в живое существо. Так вот, кот становится последним утешением, хотя, если честно, утешением это назвать сложно. Параллельно, в другой части кадра, Алан тоже не улыбается, и это видно сразу по его лицу и по тому, как он тащит свои проблемы за собой. У Алана в личной жизни постоянный бардак, долгов куча, и так вот на работе его тоже не ждут хорошие новости. Итак, по сути, они оба на краю, но каждый по своему, как будто едут в одном поезде в разных вагонах души. Вот, ну и самое важное, что их объединяет, это одна линия метро, по которой они добираются домой. Они вроде бы идут одними рельсами, но живут будто в разных временных слоях, и никто не знает, что будет дальше. И вот, в обычный, казалось бы, вечер, происходит случайная встреча, которая ломает их повседневность. Так вот, начнется череда забавных и невероятных происшествий, и дневник тут только усиливает ощущение, что все записывается по горячим следам. По ощущениям, фильм держит хронологию как бортовой журнал: шаг, взгляд, смешок, и тут же следующее событие, без пауз на осмысление. Эрин сначала будто отстранена от всего, но с каждой минутой она снова реагирует, как живая, не смотря на разочарование. Алан, наоборот, сначала дерганный и раздраженный, а потом постепенно втягивается, и это выглядит естественно, хотя он явно не планировал такое путешествие. Ну и вот, метро перестает быть просто маршрутом, оно становится дверью в хаос, где реальность слегка съезжает со своих рельс. Так вот, кот Фидель в этой истории как символ упрямой судьбы, потому что он появляется там, где эмоционально все уже рухнуло. Итак, их случайная встреча толкает вперед, и события будто сами решают за них, куда двигаться и что испытать. Дальше идут эпизоды, где страх смешивается с комедией, а абсурд объясняется только тем, что так устроен их сегодняшний день. Вот тут и появляется тот самый невероятный тон, когда вещи вроде бы нелепые начинают казаться неожиданно логичными. Ну и вот, поездка растет в объеме, как листы дневника, которые заполняются быстрее, чем успеваешь думать. В этом всем ощущение 1997 года, простое, шершавое, и даже странности выглядят будто реальными, хотя и через фильтр чудес. Фильм будто фиксирует детали походки, взгляда, паузы в разговоре, и из этого складывается ощущение исповедального рассказа. У Алана долговая тяжесть не исчезает, но в моменте она отступает, потому что мозг требует хотя бы какого-то смысла. Эрин же как будто перестает быть только жертвой, и она начинает действовать, пусть и не всегда удачно, но честно. Так вот, в их совместных приключениях постоянно есть разрыв между ожиданием и тем, что происходит на самом деле. Ну и вот, чем дальше, тем больше они оба понимают, что случайность может быть жестокой и смешной одновременно. Итак, когда все пересекается, становится ясно, что их судьбы соединены не романом, не дружбой, а общим маршрутом и общим сбоем реальности. Вот, так и складывается путешествие, где метро ведет их, как компас, хотя компас тут кривой и упорно врет. Они пытаются держаться за привычное, но каждый новый поворот уносит в странные эпизоды, и уже не отмотать назад. Так вот, дневниковая интонация все время держит ощущение: это не сценарий на бумаге, а записываемый на ходу опыт. Ну и в конце остается то самое странное чувство: как будто разочарование было только входом, а дальше началась проверка на способность удивляться. И вот, последняя строчка в голове звучит так, что линия метро, случайная встреча и кот Фидель оказываются связками для всего чудесного хаоса, и это правда запоминается. В итоге фильм показывает, что даже когда жизнь развалилась, можно оказаться внутри невероятного дня, и прожить его до конца, как исповедь в тетради, где никто не правит ошибки и не стирает следы».